Радио
Я - Ирча. Я Ирча, потому что у меня очень много внутренних слов, но когда я пытаюсь сказать что-нибудь вслух, то у меня всегда получается только одно слово. Это слово - Ирча. Другие, которые слева от меня, и справа от меня, и спереди от меня, и - если повернуться - еще раз спереди от меня, - они тоже Ирчи. Они сидят на таком же песке, как я, и перед такими же мисками, как я, и у них такой же зеленый мех, как у меня. Поэтому я думаю, что они тоже знают только одно звучащее слово. Наверное, это слово Ирча. Впрочем, когда они говорят что-то, я ничего не слышу. Это потому, что мешают перегородки. Так что может быть вполне, что они знают какое-нибудь другое слово. Но тогда получится, что все эти слова значат одно, так что я могу и дальше называть всех нас Ирчами. И это будет верно.

Есть еще и другие. Они не сидят на песке, они сидят на летающей над нами площадке. Когда эта площадка не точно надо мной, я немного могу их разглядеть. Немного, потому что они довольно далеко. Я сначала думал назвать их не-Ирчи, потому что у них нет зеленого меха и блестящих мисок, но потом подумал, что ведь они тоже могут знать одно какое-то слово, и случайно это может оказаться слово Ирча. Поэтому я называю их просто - ОНИ. ОНИ - это не мы. А мы - это те, кто сидят на равном расстоянии друг от друга, едят бурые шарики из блестящих мисок и покрыты длинным зеленым мехом. А ОНИ летают над нами на большой площадке, и на них совсем нет меха, зато сами они как шерстинки - длинные и гладкие, и может быть мягкие, но последнее я не знаю, потому что не могу дотронуться и проверить.

Все Ирчи одинаковые, поэтому если я закрою глаза и буду вертеться на одном месте, то когда я их потом снова открою, то не смогу понять, повернулся ли я относительно предыдущего положения или нет.

***

Глухо стучит - все медленнее, медленнее. ОНИ садятся в круг и стараются не шевелиться, даже не моргать.

***

Я смотрю на другого Ирчу. Он тоже смотрит на меня. Потом он поворачивается на спину и прижимает лапы к животу. Это значит, что Ирча очень устал. Я тоже поворачиваюсь на спину и прижимаю лапы к животу. Это значит, что я понимаю, как устал другой Ирча. В этот момент тот Ирча окружен одинаковыми Ирчами и лежит на спине, и я тоже окружен одинаковыми Ирчами и лежу на спине. Таким образом, мы в каком-то смысле оказываемся в одной и той же точке пространства-времени. В нашем мире нет координат и точки отсчета, потому что, насколько хватает зрения, во все стороны видны одинаковые квадраты с Ирчами. (Потом зрения уже не хватает, так как когда набирается много прозрачных перегородок, то они становятся совсем даже непрозрачными и мешают смотреть.) Так вот, раз у нас нет точки отсчета, то любые два Ирчи в одинаковой позе - это как будто один Ирча.

Вокруг нас остальные Ирчи тоже ложатся на спину и складывают лапы на животе. Я скашиваю глаза и вижу, как округлой волной расходятся ложащиеся Ирчи. Теперь много Ирчей буду знать, что один Ирча очень устал. Мне становится интересно, успеют ли все Ирчи перевернуться к тому моменту, когда стемнеет. Но потом я вспоминаю, что Ирчей бесконечное число, поэтому переворачиваться они будут бесконечно долго. Это все потому, что Ирча - это тот, у кого с каждой стороны сидит другой Ирча.

***

Как много барабанов. ОНИ наклоняют головы, закрывают глаза и теряются в этом стуке.

***

Потом становится темно, и я засыпаю. Я засыпаю, потому что скучно никого не видеть. Я просыпаюсь на боку. Другие Ирчи тоже просыпаются, и все в разных позах. Слева от меня квадрат пустой. Вчера там был усталый Ирча, сегодня никого нет. Я думаю, мог ли остаться усталый Ирча, если бы мы все проснулись в одной позе, но не нахожу ответа.

Я не помню, что мне снилось ночью, но думаю, что это было небо, потому что когда мне удается что-то вспомнить, то это всегда бывает небо. Так что я радуюсь тому, какой хороший сон мне приснился. На самом деле, слева от меня стекло, и справа стекло, и спереди стекло, и - если повернуться - еще раз спереди тоже стекло. Но я не знаю, есть ли стекло сверху. Если бы сверху что-нибудь падало, например, песок, то я мог бы понять, есть стекло или нет, по тому, останавливаются ли предметы надо мной или не останавливаются. Но сверху ничего не падает. Я знаю, что у Ирчей сильные ноги, и у меня тоже сильные ноги, потому что я Ирча, но я никогда не прыгаю вверх, чтобы проверить. Это потому, что пока ты не знаешь, есть ли стекло, то ты можешь думать о нем все, что захочешь. Ты можешь думать, что оно есть, если тебе нравится так, а если тебе нравится иначе, то ты можешь думать, что стекла нет. Я думаю, что стекла нет, и мне нравится лежать на песке, смотреть в небо и представлять себе, как я отталкиваюсь своими сильными ногами и лечу все вверх и вверх, как во сне, и ничто меня не останавливает.

***

Нота смеется, как капля воды по листам жести, переливается, как бабочкино крыло. ОНИ поднимают с колен тонкие длинные руки.

***

Я подхожу к соседнему квадрату, где был усталый Ирча, но только не до границы, а чуть раньше, чем кончаются мои следы на песке. Это для того, чтобы можно было представлять себе, что я могу, если захочу, сходить в тот, соседний квадрат. Все Ирчи так поступают, и пока все Ирчи так поступают, есть ли стекло на самом деле или нет - это ничего не значит.

Я подхожу к соседнему квадрату, потому что меня пугает то, какой он пустой. Я сажусь на песок и принимаю решение сидеть неподвижно до тех пор, пока в квадрате не появится новый Ирча. Тогда мир снова станет симметричным и уютным. Мне кажется, что новые Ирчи всегда появляются, но я не знаю, почему мне так кажется. Может быть, я уже видел такое когда-то, но забыл. Память Ирчи устроена так же, как мир Ирчи. Каждый день отделен от другого перегородкой, через которую никак не попасть в соседний день, а дальние дни и вовсе не видно, потому что когда много прозрачных перегородок, то они становятся непрозрачными.

***

Неспокойная трель, тревожные переливы. Их пальцы подрагивают в такт музыке.

***

Я жду кусочек времени, и после этого в соседнем квадрате возникает другой квадрат, поменьше, и он выглядит вдавленным, а уже из этого квадрата появляется маленький Ирча. Ирча приезжает на маленьком песчаном квадрате, и этот квадрат затыкает вдавленный квадрат. Все становится как раньше, и это успокаивает. Я вдруг понимаю, как это по ночам в наших мисках появляется новая еда, но следующая мысль, которая из этого вырастает, каким-то неприятным для меня образом связывает Ирчей и их еду, поэтому я не додумываю ее до конца.

Я смотрю на нового Ирчу и мысленно называю его Зеленым Ирчей. Все остальные Ирчи тоже зеленые, но этот Зеленый особенно, потому что если я теперь буду вертеться с закрытыми глазами, то потом смогу отличить новое направление от старого по тому, с какой стороны от меня будет Зеленый Ирча. Все оттого, что он маленький. Сначала я хотел назвать его Маленьким Ирчей, но потом понял, что Ирча вырастет, и тогда имя станет неправильным. И я называю Ирчу Зеленым Ирчей.

Зеленый Ирча вертит головой, а потом ловит мой взгляд. Он бежит ко мне, и я никак не могу дать ему понять, что не нужно так далеко, что стекло, что нельзя его трогать. Зеленый Ирча врезается в преграду. Я смотрю на его расплющенный нос и прижатые к стеклу кончики пальцев, и в этом участке времени мне все-таки приходится заметить, что мы разделены. Я надеюсь, что Зеленый Ирча все поймет быстро, отойдет от стекла, и будет как раньше. Но этот Ирча думает медленно.

***

Резкие, рваные звуки, это будто лопаются струны. По ИХ гладкой коже пробегает рябь.

***

Я вижу, как Зеленый Ирча метается по соседнему квадрату, постоянно врезаясь в стекло, и мне становится грустно и любопытно, был ли я такой же непонятливый, когда я был такой же маленький. Потом Ирча прыгает вверх, и еще раз вверх, повыше. Он очень маленький, но он уже знает, что у всех Ирчей сильные ноги. И вот я вижу совсем уже странное - Зеленый Ирча, цепляясь за что-то невидимое точно над границей наших квадратов, на высоте трех ростов Ирчи, тянется в мою сторону, а затем падает на песок. Это песок под моими следами, а значит это песок моего квадрата. Я отмечаю, что сверху стекла все-таки нет. Отчего-то это не радует меня.

На мгновение у меня мелькает мысль, что я смогу прикоснуться к другому Ирче.

***

Нота взлетает вверх и теряется в тишине. ИХ руки тянутся друг к другу, но останавливаются на полпути.

***

Я подхожу к Зеленому Ирче и прикасаюсь своими пальцами к его пальцам. И тут я понимаю, что ОНИ и это предусмотрели, потому что я не чувствую другого Ирчу, я чувствую только кожу на его пальцах. Это тоже вроде стекла, но тоньше.

- Ирча, - жалобно говорит Зеленый Ирча, и так я узнаю, что другие Ирчи знают то же слово, что и я.

- Ну и что ты будешь делать теперь? - мысленно спрашиваю я, и мне представляется жуткая картина - как Зеленый Ирча прыгает из квадрата в квадрат, потерянный в бесконечности квадратов с Ирчами, не помнящий направления, в котором остались его собственный квадрат и его собственная кормушка.

Наверное, Зеленый Ирча представляет себе то же самое, потому что он поворачивается и перелезает обратно в свой квадрат. Симметрия восстанавливается. Нет, пожалуй, он все-таки думает быстро, этот Зеленый Ирча. Мне даже кажется, что он немножко вырос и стал менее Зеленым.

***

Тихие, горькие звуки выступают из тишины. ИХ пальцы чуть не касаются друг друга, но они все еще разделены воздухом.

***

Я снова подхожу к соседнему квадрату, но не к самой границе, а чуть раньше, чем кончаются мои следы. Я ложусь на песок и поворачиваю нос в сторону, чтобы стекло не запотело от моего дыхания - потому что пока стекло чистое, ты его не видишь. И Зеленый Ирча делает точно так же. Между нами совсем немного - всего половина роста Ирчи. И можно представлять себе, что мы можем дотронуться друг до друга, если захотим. И я мысленно говорю Зеленому Ирче:

- Ничего. Пройдет несколько дней, и ты все забудешь. И мы никогда не будем прикасаться к стеклу, и всегда будем лежать вот так, на расстоянии половины роста Ирчи, и пока мы будем лежать вот так, это стекло ничего не будет значить.

И Зеленый Ирча кивает мне.

На какое-то безумное мгновение мне кажется, что он меня услышал.

***

ОНИ наконец соединяют пальцы и так замирают. Переплетенные музыкой - звуками душ Ирчей - все они в этот момент молчат одно и то же Слово.